Между нами - Лина Мур

Джозефина

– Вряд ли тесто любит, чтобы с ним дрались, Джози, – в ответ зло сдуваю прядь и бросаю раздражённый взгляд на Эда.

Вернулся, птенчик. Долго летал в облаках. Сейчас начнётся лекция.

– Не нравится, ты знаешь, где выход. А это моё тесто и мой дом, смею напомнить. И я буду драться с ним столько, сколько посчитаю нужным без замечаний с галёрки.

– Ладно-ладно, злобная невеста мумии, расслабься. Я лишь заметил, что твоё настроение изменилось, и хотел развеселить, – парень поднимает руки и, усмехаясь, отходит подальше, когда видит, как я хватаю скалку.

– Так, дьявольская приспешница, только чур без твоих навыков ниндзя. Идёт? Я перестал прощаться со своей жизнью и оставлять свой желудок в унитазе только сегодня утром, как и моя шишка перестала болеть. Обещаю, что буду хорошим мальчиком, – вот только хочу ему врезать скалкой снова, как до меня доходят его слова, и всё сжимается от страха.

– Боже, Гарри. Твоя голова. У тебя сотрясение было? Ты в больницу ездил? Тебя тошнило? Ты…

– Эй-эй, остановись, Джози. Со мной всё окей. Да, немного тошнило, и голова болела, но это не смертельно. Лола услужливо заботилась обо мне и пичкала каким-то отвратительным супом, который продлил моё развлечение с унитазом. Так что я в порядке. Но самое классное во всём этом – меня стошнило прямо на Нэнси, когда я поехал к ней, чтобы врезать ей за тебя.

– Боже, – шепчу я.

– Да, было гаденько. Хоть и не врезал ей, но порцию моего красноречивого ответа о том, как я отношусь к ней, она получила. Ты бы слышала, как она орала, когда меня тошнило на неё. Это было круто. Я даже не знал, что мне делать, смеяться или продолжать рвать, – Гарри хохоча, ударяет ладонью по столу, а я с ужасом смотрю на него.

– Это же… это…

– Ага, я крутой, знаю, кроха. Можешь не рассыпаться в комплиментах. Нэнси мои слова надолго запомнит.

– Вообще-то, я хотела сказать, что это так отвратительно. Ты отвратителен, и я не вижу ничего смешного в том, что у тебя сотрясение из-за меня. Не надо было отпускать тебя. Вот знала, что без меня ты самостоятельно даже задницу себе подтереть не можешь, – выговариваю я, раскатывая тесто.

– Что? Да я…

– Ты будешь делать равиоли или только языком молоть? У меня от тебя уже голова трещит, – перебиваю его возмущения. Конечно, сейчас он расскажет, как ему хорошо без меня. И мне бы порадоваться, но не хочу слышать подобного. Это ведь будет означать, что столько лет усилий отправились коту под хвост.

– Буду, – буркает Гарри, приближаясь ко мне.

– Начинку накладывать будешь или резать?

– Всё, – обиженно отвечает он.

Закатываю глаза и достаю из шкафчика две ложки и два ножа. Один с тупым лезвием, а другой с резным. Делаю разметку на тесте и протягиваю Гарри ложку.

– Лоботомия у меня была, Джози. Что мне делать с ней? – Насупившись, спрашивает меня, указывая взглядом на ложку. Он издевается. Вот просто издевается надо мной.

– Идиот, – едва слышно фыркаю я. Бесит меня так.

– Смотри на меня и повторяй. На квадратики нужно выложить полную ложку начинки. Не выходи за разметку, – сразу же добавляю и привычным действием набираю в ложку моцареллу и шпинат со специями, выкладывая начинку на квадратик.

Гарри тоже набирает ложку начинки. Кошусь на него, выкладывая уже третий, а он пытается аккуратно один собрать. Странно. Эд хоть и выступает противником данного блюда, но прекрасно знает, как и что делать. А это попросту издевательство. Он играет роль Гарри, который якобы ничего не знает и сооружает какую-то башню из начинки.

– Похоже на парик, который раньше был модным в Париже? – Смеётся он.

– Он называется аллонж, – цокаю я. – Прекрати играть с едой.

– Плевать, как он называется. Теперь у меня получилась Эйфелева башня. Я крут?